Сiné Télé Revue (12/05/2001), часть 2

У Наташи Сен-Пьер есть не только её душа

«Мне было двадцать лет. И я никому не позволю утверждать, что это лучший возраст». Это высказывание писателя и философа Поля Низана (1905-1940) не распространяется на прелестную Наташу Сен-Пьер: в свои двадцать лет она выпускает второй альбом (но первый в Европе) «A chacun son histoire» («Каждому своя история»), о котором говорят не переставая. Её история началась в Нью-Брансуике — англоязычной провинции на юго-востоке Канады, где Наташа очень рано обнаруживает неудержимую тягу к пению. Получив известность, как певица, в возрасте 15 лет в Квебеке, молодая девушка скоро становится дублёршей Жюли Зенатти в «Notre-Dame de Paris», затем — главной исполнительницей роли Флёр-де-Лис, участвует в записи англоязычной версии альбома. Сегодня она возвращается к нам как сольная исполнительница. Ну, не совсем так, потому что в эту субботу, 12 мая, вся страна будет за её спиной на конкурсе песни Евровидение в Копенгагене, где она будет защищать французский флаг с песней «Je n’ai que mon âme». Беседа с будущей звездой, которая всего несколько лет назад ещё мечтала стать биологом!

— Певицы с сильным голосом стали конкурировать с кленовым сиропом в области канадского экспорта. Вас что, на конвейере фабрикуют?
— (Смеётся) Нет, я, по крайней мере, не знаю! Вообще, я думаю, что это идёт волнами. В 1970-е годы многие квебекцы были известны в Европе: Робер Шарльбуа, Диан Телль, Фабьенн Тибо, Диан Дюфрен… Сегодня это возобновляется!

— Кроме некоторого признания, что принёс Вам опыт участие в «Notre-Dame de Paris»?
— Вообще, я поучаствовала во всех постановках «Notre-Dame de Paris»: во Франции, Квебеке и Англии. Так что я очень многому научилась в общении с Ришаром Коччианте, Люком Пламондоном и режиссёром-постановщиком Жилем Маэ, а также с артистами, которые играли в этих трёх разных постановках. Тем более, что в большинстве случаев, они были старше меня.

— Как именно Вы были выбраны?
— (Воодушевлённо) О ля ля, никто мне не поверит! В 1999 году я прошла прослушивание у Люка Пламондона для квебекский постановки, которая должна была иметь место после французской, и получила роль Флёр-де-Лис. Однако Жюли Зенатти, чьей дублёршей я была, нужно было уехать из Квебека и срочно вернуться во Францию. Вдруг спектакль оказался без единой Флёр-де-Лис! Так что мне позвонили однажды в полдень, чтобы спросить, готова ли я начать раньше, чем предполагалось, выступления в «Notre-Dame de Paris». Я сказала: «Да. Когда?». Мне ответили: «Сегодня вечером!». Я поехала в театр Сен-Дени, в Монреаль, и вместе с Патриком Фьори и Жюли Зенатти выучила свою роль во второй половине дня! Я знала песни (у Флёр-де-Лис их всего три в спектакле, четыре, если считать все вокальные вступления), потому что недавно проходила прослушивание, но это всё. В довершение ко всему, на мой размер не было сделано костюма. В восемь часов вечера спектакль начался, и в восемь десять я была на сцене. Могу сказать, что пережила самый сильный страх в своей жизни!

— Значит, половины дня Вам было достаточно?
— У меня не было выбора! Я изучила передвижения по сцене, и всё то, что предполагала роль, потом я не переставала играть этот персонаж в течение двух последующих лет. С течением времени я, конечно, немного изменила свою манеру игры Флёр-де-Лис…

— И Вы не ошиблись в тот памятный вечер?
— Нет, всё прошло очень хорошо: это со мной, наверное, была удача дебютантов. Часто первый спектакль безупречен, второй – так себе, а третий становится константой. Но я не помню об этих двух последних…

— Для Вас не было проблемой вновь исполнять эту роль в английской версии?
— Наоборот, это доставило мне удовольствие, потому что я очень люблю петь на английском. И к тому же это позволило мне поработать с Жилем Маэ, привнести изменения в спектакль, пересмотреть свой персонаж… Даже когда ты примеряешь на себя роль в 400-ый раз, ты должен всегда быть на высоте, и это самое трудное в мюзикле: в действительности бывает, что ты устаёшь и хочешь поберечь себя. Однако ты не можешь себе этого позволить, потому что должен дать публике, присутствующей в зале, то восхищение, которое было во время первых представлений. Это требует огромной работы по сосредоточенности и много энергии…

— Участвовали ли Вы в американской версии «Notre-Dame de Paris»?
— Нет. Постановка в Лас-Вегасе – единственная, к которой я не приложила руку. Вообще, я была в Квебеке, потом в Англии, когда она шла. В любом случае, я не уверена, что мне это на самом деле было интересно. Как певица, я на самом деле начинаю метить в Европу и Канаду; возможно, я потом поеду в Соединённые Штаты, потому что хочу сделать международную карьеру, но в то время это не казалось мне необходимым. К тому же, версия «Notre-Dame…», сыгранная в столице азартных игр, была сокращена почти наполовину – она была адаптирована для казино, — и я была бы не особенно счастлива оказаться там после того, как я более 400 раз выступала в первом варианте.

— «A chacun son histoire» — это Ваш второй альбом, потому что в 15 лет Вы уже записали первый — «Emergence». Как он был встречен публикой и критиками?
— Очень-очень хорошо. На альбоме было несколько успешных песен, которые передавали по радио, и, между прочим, я ещё иногда слышу по радио в Монреале песни с этого диска. Он был очень успешен, только вот у людей, с которыми я в тот момент работала, было другое видение вещей, чем у меня. Так что я захотела сменить команду, а так как я была связана с ними контрактом на пять лет, и мне ещё оставалось отработать больше трёх лет, я пережила полтора года юридических битв. В этот период, показавшийся мне очень долгим, я не могла петь и заметила, что действительно хочу стать певицей.

— Что Вам даёт сегодня то, что Вы пошли на завоевание Европы?
— Это не мечта маленькой девочки, которая воплощается в жизнь, потому что я никогда не могла бы себе представить, что это может однажды со мной случиться, но это доставляет мне большое удовольствие. Я считаю это удачей, и надеюсь, что смогу её поймать…

— Успех, встречаемый на Старом Континенте квебекскими певицами явление благоприятное, Вы не находите?
— Это и правда позволяет мне мечтать! В данный момент квебекские певицы очень популярны в Европе, но, тем не менее, мы все очень разные. Например, Линда Леме намного более поэтична, чем я, и обладает прекрасным даром написания песен. Думаю, что мы должны проявлять себя отдельно, хотя мы можем также спрашивать друг у друга совета…

— Если бы Вам нужно было составить хит-парад десяти лучших квебекских певиц, каким бы он был?
— О ля ля! Я очень молода, знаете! Я даже не могу вам назвать всех франкоговорящих квебекских певиц… По порядку я бы вам назвала: Селин Дион, Лара Фабиан, Изабель Буле, Линда Леме, Франс Дамур и Нанси Дюме.

— Это же только шесть!
— Конечно, есть и другие, но я также слушаю много англоязычной музыки! Так как я шесть месяцев жила в Лондоне, и теперь много езжу по Европе, я должна вам признаться, что моё знание квебекской музыки всё менее и менее актуально… (Улыбается)

— А если бы Вы должны были классифицировать себя в этом Топ 10, какое место Вы бы заняли?
— Вероятно, между Франс Дамур и Нанси Дюме!

— Вы хотели стать биологом. Не жалеете, что не стали?
— Нет. Я действительно должна была бы быть на последнем курсе и с лета начать работать в лаборатории, но я так люблю то, чем занимаюсь, что нисколько не жалею. И потом, я всегда смогу вернуться в университет позже…

Share

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.