Super Stars (06 или 07/2001)

Жительница Квебека представляет Францию на Евровидении? Об этом не судачил только ленивый! Подумаешь — красавица Наташа не поддалась впечатлению от масштаба задачи. Прямо перед судьбоносным испытанием она поговорила с Super Stars…

— Вам 20 лет, и у Вас сверхзагруженное расписание. Как Вы это переносите?
— Просто живу день за днём, потому что иначе, как мне кажется, я была бы в крайне стрессовом состоянии. Есть много волнующих, но в то же время стрессовых, вещей. Так что я стараюсь об этом не думать. Я оставляю своё расписание окружающим меня людям, и они за день-два говорят мне, что будет происходить.

— Расскажите нам о себе…
— Я достаточно взыскательна. Я хочу всё делать хорошо… Я немного упряма, но, в конечном счёте, меня легко убедить… (смеётся) Я великодушна, очень-очень близка со своей семьёй… У нас очень дружная семья. У меня есть брат Жонатан, которому 16 лет. Я закончила школу, сдав экзамен на бакалавра по естественным наукам…

— У Вас нет желания учиться несмотря ни на что?
— Я хотела учиться на биологическом факультете, но в тот момент, когда я должна была начать занятия в университете, случился «Notre-Dame de Paris», и, признаюсь, делая такую карьеру, как моя, невозможно учиться в университете, потому что это требует огромного количества времени. В «Notre-Dame» у нас было 7 спектаклей в неделю… У нас был выходной, но всё равно… А теперь у меня сольная карьера, я больше не с «Notre-Dame», кроме того, что я езжу в турне с Гару, а это около 29 концертов. Я много занимаюсь промоушеном своего альбома, вышедшего во Франции, так что у меня действительно нет времени делать что бы то ни было другое.

— Когда Вы не работаете, если с Вами такое случается, конечно, что Вы делаете?
— Когда я не работаю, я стараюсь как можно больше видеться со своими друзьями, устраивать дружеские ужины, заниматься немного спортом вместе, ходить кататься на коньках, если на улице зима, потому что я это очень люблю, а летом ходить по Мон-Руаяль в Монреале. И, если у меня есть время, я очень люблю ездить к своим родителям на берег моря. Я пользуюсь этим, чтобы отдохнуть, побродить по песку, увидеть море, восстановить силы, а ещё поесть еду, приготовленную моей мамой (смеётся).

— Вы живёте в Монреале одна, я думаю?
— Да, у меня есть квартира, и я в ней живу совсем одна! Я вообще живу одна уже давно, и я, в общем-то, к этому привыкла. У меня даже такое впечатление, что, когда я буду жить с кем-то, мне это покажется трудным, потому что я уже почти приобрела привычки старой девы! Ну, я говорю это в шутку, но я всё же привыкла быть одна, вести своё хозяйство, к тому, чтобы в квартире было всегда чисто, к тому, чтобы ничего никогда не валялось в беспорядке, и всякому такому. Когда живёшь с кем-то, всё уже не так, так что мне кажется, что переход будет, возможно, трудным, но так как это будет не скоро, мне не нужно на этом зацикливаться (смеётся).

— На публике Вы впервые пели песню француженки Эльзы. Вам было 8 лет…
— Это была песня Эльзы, которая называется «Mon cadeau».

— Почему Эльза? Она ведь не очень известна в Квебеке…
— Потому что мои родители купили мне этот альбом, и я его много слушала. Это было на мой день рождения, кажется, и ещё я получила альбом Ванессы Паради. «Mon cadeau» была одной из моих любимых песен.

— Вы без подготовки заменили Жюли Зенатти в «Notre-Dame» в Монреале, а также выступали в Лондоне и Париже в роли Флёр-де-Лис. Как это было?
— Жюли уехала работать над своим альбомом. Я не знаю, что на самом деле произошло на уровне продюсеров, чтобы она уехала вот так. Знаю лишь то, что у них не было никого на замену, а так как я должна была выступать в квебекском составе с Марио Пельша, Франс д’Амур, в общем, во втором составе, меня спросили, хочу ли я начать исполнять свою роль раньше. Я ответила: «Да, когда?», а мне ответили: «Сегодня вечером». Жюли Зенатти и Патрик Фьори во второй половине дня выучили со мной роль в театре Сен-Дени, и я начала петь во французской версии, оригинальной, во время их пребывания в Квебеке. Потом я ездила в турне по Квебеку со вторым составом. После этого у меня было едва ли месяц-два отдыха, и я уехала в Лондон на 5 месяцев.

— Значит, в Париже Вы не выступали?
— Я выступала в трёх спектаклях во Дворце Конгрессов. Это довольно-таки впечатляюще. Но в турне с Гару мы тоже видим большие толпы зрителей, и «Notre-Dame» мне, конечно, помог подготовиться к этому. Хотя когда ты участвуешь в таком спектакле, как мюзикл, будучи в коллективе, это не так тяжело, потому что ты не один. Спектакль зависит не только от тебя.

— Не слишком ли волнительно быть частью первого состава?
— В первый вечер я немного стеснялась, потому что пришла в коллектив, который знал друг друга уже 2 года. Они уже проехали с турне по Франции. Они знали привычки друг друга, пережили вместе огромный успех «Notre-Dame», а я была ещё никем… Ну, не никем, но по сравнению с ними я была не очень известна. Было волнительно, потому что это был мой первый спектакль, а они были уверены в себе, знали с кем разговаривать в какой момент, что делать… И вот тут-то я и завязала большую дружбу с Гару, потому что проходила мимо его гримёрной, и он спросил меня, как оно мне — труппа, ну, короче, всё… Я ответила, что не знаю, куда идти, что не хочу входить ни в чьи гримёрные, чтобы не беспокоить, что я немного смущена. Он мне сказал: «Ну, в мою гримёрную ты можешь приходить, как захочешь». И тогда я вошла, и мы очень быстро стали очень хорошими приятелями. Мы гуляли вместе, делали много всякого. Потом мы работали вместе в лондонском составе, а теперь на его концертах.

— А кроме Гару, каковы Ваши отношения с другими певцами?
— Ну, они ведь все много работают, так что… Например, Тина Арена (Эсмеральда в лондонской версии, прим.ред.) в Австралии, так что видеться с ней каждый день немного затруднительно… (смеётся) Мы действительно остались очень близкими людьми. Когда мы встречаемся, мы рады этому, и это настоящая дружба. Но мы больше не созваниваемся так же регулярно, как когда мы были вместе в спектакле, в одном городе. Только с Гару я сохранила регулярный контакт, потому что мы были на самом деле очень-очень хорошими друзьями, очень близкими.

— Когда Вы находитесь в Париже или в турне, вы живёте в гостинице. Это не слишком обезличено?
— Да, но я уже привыкла благодаря «Notre-Dame», потому что мы ездили в турне по Квебеку. Вот уже почти два года жизни в гостиницах, так что ещё три-четыре месяца – разница небольшая.

— Вы выступаете в первом отделении концертов Гару. Думаете ли Вы, что с кем-то другим это было бы труднее?
— Если бы я не знала Гару, у меня было бы мало шансов выступать в первом отделении во Франции. К тому же, было бы труднее, чтобы обо мне узнали. Французская публика была бы менее доступна для меня. Всё идёт очень-очень хорошо. Обо мне пишут статьи в газетах во всех городах, где мы проезжаем с Гару, а это было бы невозможно, если бы я с ним не работала. Всё было бы для меня на самом деле гораздо сложнее.

— Есть ли какая-то песня, на которую люди реагируют больше, чем на какую-либо другую?
— Люди точно очень бурно реагируют на «Je n’ai que mon âme», потому что это песня с Евровидения.

— Расскажите нам о Вашем альбоме…
— Мой альбом в Квебеке вышел год назад. Во Франции он вышел 3 апреля. Я работала с Пьеро Кассано, который работал, среди прочих, с Эросом Рамазотти. Он написал всю музыку и реализовал все песни, кроме «Je n’ai que mon âme», которая была добавлена здесь (во Франции, прим. ред.). Мне трудно об этом говорить, потому что каждая песня не похожа на другие, и каждый раз представляет собой нечто новое, что делает альбом разноплановым. Смесью множества эмоций. Когда я думаю об альбоме, я думаю о том, как была в студии, о разбиравшем нас неудержимом смехе, я думаю также и о тех вечерах, когда была крайне уставшей, но нужно было несмотря ни на что продолжать работать. Я думаю о таких вот моментах, которые были более трудными. Так что в общих чертах это альбом, который вызывает много эмоций, содержит больше баллад, чем ритмичных песен, потому что я по своей природе предпочитаю баллады. А вообще, я думаю, что тексты могут объединить людей приблизительно всех возрастов.

— Кто для Вас примеры для подражания?
— Селин Дион, которую я очень люблю, потому что она сохранила свою чистоту и честность, что является огромной редкостью у людей из этой среды. А главное, это человек, который очень много работал. Так что она для меня пример для подражания, потому что я восхищаюсь работой, которую она проделала и тем, как она это сделала. А ещё потому что мне нравятся её песни и голос. Кроме Селин Дион, я могу говорить не столько о примерах для подражания, сколько о людях, которых люблю слушать… Мне очень нравятся Изабель Буле, Жюли Зенатти, Патрик Брюэль, Франсис Кабрель, Франс д’Амур, Марио Пельша, Сильвен Коссет, Нэлли Фуртадо, Сара Маклахлан, Аланис Мориссетт, Aerosmith, U2…

— Мечтаете ли Вы спеть с кем-нибудь дуэтом?
— Я спела одну песню дуэтом с Гару здесь, на передаче «La Fureur», и один или два раза в Квебеке, и мне действительно это безумно понравилось. А так мне бы хотелось спеть с «сильными голосами», такими, как Уитни Хьюстон… Это должно быть великолепно… Или с Мэрайей Кэри, или с Селин Дион…

— Люк Пламондон и Даниэль Лавуа подарили Вам песни. Они писали их специально для Вас?
— Да. Они знали, для кого пишут. Это доставляет мне крайнее удовольствие.

— Это был сюрприз или Вам об этом говорили?
— Мы хотели поработать с Даниэлем, но он был очень-очень занят во Франции, потому что он выступал в «Notre-Dame», но, в конечном счете, он нашёл время, чтобы написать текст на музыку, которую ему предложили, и это был прекрасный подарок. А Люк Пламондон, слушая уже готовые песни, сказал, что хочет написать текст. У него было очень-очень загруженное расписание, потому что в тот момент он писал альбом Гару, так что то, что он предложил поучаствовать — это нечто необыкновенное.

— Вы много путешествуете из-за турне «Notre-Dame». Вы записали альбом в Милане, а Евровидение проходило в Копенгагене. Вы находите время, чтобы осмотреть города?
— Более или менее Лондон, потому что там я была долго, а спектакли были по вечерам, так что днём я могла осматривать город. А Милан я на самом деле осмотреть не смогла. В то время как я записывала альбом, у меня был «Notre-Dame» в Квебеке. Я уезжала в Милан, когда у меня выдавалась неделя перерыва в спектакле. Это было действительно быстро. Что касается Парижа, то у меня было время осмотреть его немного, потому что мне случается иметь выходные. А другие французские города – более или менее.

— Кому Вы дали послушать свой диск в самый первый раз?
— Сначала я точно послушала со своим менеджером, потому что была с ним в его кабинете, когда мы получили диск. А потом я его послушала с одним из моих очень-очень хороших друзей, Янником.

— В чём разница между двумя Вашими дисками?
— Между ними огромная разница, потому что первый я записала, когда мне было 14 лет. Я мыслила не так, и к тому же не мечтала стать певицей, я хотела быть биологом. Также у меня была другая команда. В конечном счёте, почти всё изменилось. Остаётся только путеводная нить – я люблю петь.

— Что думают Ваши друзья о том, что с Вами происходит?
— Они очень рады. Иногда ещё взволнованы…

— Как Ваша семья переживает Ваш успех?
— Очень хорошо, я думаю. Мои родители очень гордятся мной. Они рады, что я могу жить своим страстным увлечением, тем, что больше всего люблю делать, они меня очень поощряют. Я каждый день звоню своим родителям. Вернее, в один день я, на следующий – они. Я очень скучаю по своему брату, потому что мы очень близки. Вообще, мои кузены, кузины, бабушки воспринимают это очень хорошо. Они мне звонят, смотрят на меня по телевидению, стараются покупать все газеты…

— Вы влюблены?
— Нееетттт! И не потому, что я не хочу, а лишь потому, что у меня действительно нет времени…

— Какое Ваше самое плохое воспоминание?
— Я была в студии в Милане, было больше 11 часов вечера. Нужно было закончить запись, но у меня был уставший голос, я была физически измотана из-за разницы во времени, и я думала, что мне это не удастся…

— Какой самый лучший комплимент Вам делали?
— Мне часто говорят, что со мной достаточно легко жить, а это объединяет множество вещей. Должно быть, именно поэтому это самый прекрасный комплимент!

— Вы представляли Францию на Евровидении. Как это решилось?
— В самом начале люди из компании Sony услышали песню Робера Гольдмана и сказали ему, что знают певицу, которая может хорошо исполнить песню. Роберу понравился мой голос, и после этого мы вместе записали песню в студии. Сразу же вмешалась некая алхимия. С Робером работать очень легко, потому что он даёт певице много свободы, очень умело ей управляя, в очень дипломатичной манере. Потом песня была представлена комиссии, состоящей из людей из нашей профессии. Они должны были выбирать для Евровидения из десяти-двенадцати кандидатур, и была оставлена моя.

— Некоторые артисты говорят, что они проверяют всё то, что их заставляют делать, прежде чем согласиться. А Вы?
— Нет, я очень полагаюсь на людей, которые меня окружают. Я не на таком этапе своей карьеры, когда могу себе позволить от чего-то отказываться из-за усталости, например. У нас всегда где-нибудь есть небольшой запас энергии.

— Если бы Вам позволили загадать одно-единственное желание, какое Вы бы загадали?
— Чтобы я и люди, которых я люблю, были счастливы. Так что, полагаю, что для того, чтобы все были счастливы, исполнятся и другие маленькие пожелания…

Интервью: Сандра Рипа

Share

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.