Неизвестный источник (2006)

Её новый альбом «Longueur d’Ondes» («Длина волн») возглавляет хит-парады, как и новый сингл, «Un ange frappe à ma porte», который можно услышать на всех радиостанциях. 2006 год в который раз будет годом успеха для Наташи Сен-Пьер. Исходящая от неё нежность абсолютно настоящая, когда вы оказываетесь рядом с ней, и мы смогли в этом убедиться во время интервью, на которое юная канадка мило согласилась, за несколько недель до начала её турне, которое прекратится на время 5 концертов в Олимпии.

Что на самом деле послужило большим переломным моментом для Вашей карьеры во Франции? Евровидение в 2001 году? Первое отделение концертов Гару? Встреча с Паскалем Обиспо? …В некотором роде всё вместе?…
Я бы сказала, в некотором роде всё вместе. Евровидение с песней «Je n’ai que mon âme» привело меня к тому, что обо мне узнали — главным образом, средства массовой информации. Первое отделение концертов Гару привело меня к тому, что обо мне физически узнала публика. А песня «Tu trouveras» позволила мне совместить это и, в каком-то смысле, конкретизировать всё, что со мной происходило до этого: средства массовой информации знали меня, публика знала меня на сцене, а песня очень понравилась, и её передавали по радио.

Я бы хотел, чтобы Вы нам рассказали о команде, с которой работали над этим новым альбомом, «Longueur d’Ondes», команде, с которой вы уже, между прочим, частично работали вместе раньше.
Основная масса людей, работавших над этим альбомом, прежде всего друзья. В основном, я встретила их благодаря работе, но со временем они стали больше, чем просто коллегами. Это настоящие друзья, люди, на которых можно положиться, и которым можно позвонить, если ощущаешь в этом потребность, в 4 часа утра. После последнего турне у нас было больше времени, чтобы встречаться всем вместе, разговаривая о своих приключениях и своей жизни, и эти истории вдохновили авторов, с которыми я работала. Например, Фред Шато, написавший 7 из 12 песен с альбома, был моим соседом, и потому мы проводили много времени вместе — послеобеденное время, вечера — во всю развлекаясь в его маленькой студии, и в конце концов, из этого родились песни. Потом напомнила о себе звукозаписывающая компания, говоря мне, что было бы, наверное, неплохо начать работать над новым альбомом! Мы сказали: «О’кей», засели в студии и начали собирать все песни, которые смогли сделать, когда развлекались. Мы не работали над созданием нового альбома, не было никакого заказа, это было между нами, просто развлечения ради. Мы ещё не были в студии, а у нас было уже около сорока готовых песен. Тогда мы сделали отбор, выбрали те, что нам больше нравились, немного переписали некоторые, и вот так родился альбом. Меня окружали близкие люди: Кристоф Дешан, Фредерик Шато, Элоди Эм, Мари Жо Зарб, Паскаль Обиспо, Лионель Флоранс, Давид Гатеньо, с которыми я очень близка. В действительности, единственный новичок — автор по имени Сириль (Сириль Капель в песне «J’oublie») — друг Кристофа Дешана, писавший вместе с ним.

Что касается длины волн: когда у Вас происходят новые творческие встречи, как Вы узнаёте, что Вы на той же длине волны, что и человек напротив вас? Вы действуете инстинктивно? Есть ли какие-то «основные» вопросы, которые вы задаёте, чтобы узнать, что всё пойдёт как надо?…
У меня не происходит профессиональных встреч с целью работать с людьми. Сначала цель – это… да ничего, на самом деле! Паскаля Обиспо я встретила на телевизионной площадке, мы понравились друг другу. После передачи мы зашли к нему домой, и он дал мне послушать песни, мне эти песни понравились, и через две недели мы решили записать вместе альбом, вот так всё просто. С Фредом похожая ситуация. Фред и Паскаль встретились в магазине дисков, когда ходили за покупками, и, в конце концов, отправились в студию, чтобы послушать музыку. Элоди Эм я встретила на одной конференции. Мы друг на друга поглядывали недружелюбно — у меня было плохое настроение — и, в общем-то, у нас достаточно схожий характер. В итоге мы поговорили, и быстро понравились друг другу. Всё на самом деле было естественно. Я никогда не старалась встретиться с этими людьми, всё получилось так, вот и всё. В начале мы встретились, потом хорошо поладили друг с другом, и поэтому подумали: почему бы не сочинять вместе песни?

Вы рассказываете об новом альбоме, говоря, цитирую: «Этот диск для меня – отпечаток мрачного периода». «Ce silence» — единственная песня, которую Вы написали вместе с Фредериком Шато – отражение этого мрачного периода в вашей личной жизни?
Альбом действительно отражает этот период, потому что авторы вдохновились моей жизнью, чтобы написать свои песни, и часто их, кстати, больше всего вдохновляли именно грустные периоды. Отсюда создаётся впечатление, что моя жизнь – только это, но мне не было тяжело так уж долго. Я такая же, как все люди, у меня бывают хорошие и плохие дни, взлёты и падения, а оказалось, что их вдохновили именно падения. Но не нужно также забывать, что эти песни всё же романизированы, в том числе и та, которую я написала в соавторстве. Когда поэты пишут для меня, этому никогда не предшествует долгое обсуждение. Мы живём вместе в течение какого-то времени, разговариваем, делимся какими-то вещами, и вдохновит их какая-нибудь мелочь. Например, Элоди может мне позвонить, говоря, что то, о чём мы говорили на прошлой неделе, на такую-то тему, вдохновило её, и она написала кое-что, что хотела бы мне прочитать, чтобы узнать, что я об этом думаю, и вот так и рождаются мои тексты. В некотором роде то же самое и с музыкой. Вокруг какого-либо текста никогда не было «мозговой атаки».

В Ваших песнях часто присутствует оптимистичный дух, даже когда Вы затрагиваете мучительный эпизод жизни, как, например, разрыв отношений. Молодая женщина Наташа Сен-Пьер такая же оптимистичная и борющаяся в жизни, как и певица?
Думаю, что да. У меня впечатление, что мой мозг делает отбор. Мои уши тоже. Довольно странная деталь: когда я нахожусь в комнате, и там есть тихий мешающий шум, я могу его не слышать, пока кто-нибудь его не заметит. Мой мозг как будто делает отбор и даёт мне возможность слышать только то, что мне хочется. В жизни примерно то же самое. Со мной случаются горести, я из-за них переживаю, это продолжается один, два, три дня… неделю, если нужно… а потом, не зная, почему, мой мозг переключается на что-то другое, и я больше не испытываю эти горести. Я их переживаю, но больше не испытываю. Наверное, именно это делает из меня борющегося человека, но у тебя нет другого выбора, кроме как немного пошевелиться, когда не хочешь что-то терпеть.

Во Франции, как и в Канаде и Соединённых Штатах, реалити-шоу имеют значительный успех. Вы познали успех молодой и поднимались по служебной лестнице, ведущей к успеху, в общем и целом довольно классическим способом. Как Вы относитесь к этим передачам? И какой совет, пусть даже скромный, Вы бы хотели дать всем этим молодым людям, мечтающим о славе?
Думаю, что люди, на самом деле страстно увлечённые пением, найдут способ заниматься этой профессией. Некоторые, может быть, будут это делать на улице, не делая из этого настоящую профессию. Но это займёт большое место в их жизни. Другие будут пытаться сделать из этого свою профессию посредством реалити-шоу, зная, что, если они и могут очень быстро стать звёздами, то на них всегда будет навешан огромный ярлык. А третьи решат не спешить, участвуя в праздничных спектаклях, концертах, всём том, что сможет им помочь, чтобы в конце концов однажды пробиться. Это намного дольше, но одним ярлыком меньше. Это зависит от вашего выбора. Но в 16-17 лет трудно понять, хочешь ли ты проживать свою артистическую карьеру с ярлыком или без него.

Я впервые с Вами встречаюсь, и то представление, которое у меня могло у Вас сложиться, обретает очертания: меня очень впечатляет Ваше спокойствие перед лицом успеха с высоты Ваших 25 лет. Как Вам удаётся переживать всё это так безмятежно?
Надо понимать, что я никогда не хотела быть певицей! Я хотела быть биологом. Музыка, пение – это моя любовь, и я всегда думала, что какой бы профессией я ни стала заниматься, я бы по-прежнему продолжала петь, потому что мне это нравится. В ванной, дома, в повседневной жизни… Я так самовыражаюсь. Будучи ещё маленькой, я шла играть на пианино, когда мне было грустно. Я никогда не была сильна в том, чтобы прямо выражать свои эмоции, а музыка и пение всегда были для меня средствами выражения. «Notre-Dame de Paris» появился в тот момент, когда я собиралась поступать в университет, и я приняла решение отложить учёбу на год, спеть в «Нотр-Дам», а потом вернуться в университет. Поскольку я на год раньше закончила школу, это не составляло большой проблемы. Я могла бы всё же получить свой университетский диплом тогда же, когда и все. А потом, после «Нотр-Дам», было Евровидение. Таким образом, я, в конце концов, продолжила петь, говоря себе, что прекращу потом. А потом я встретила Паскаля Обиспо, и всё пошло чередой.

Именно этим и объясняется, может быть, эта «отстранённость» по отношению к шоу-бизнесу и Ваше спокойствие?
На самом деле, меня не привлекают блёстки. Больше всего в этой профессии меня привлекает иметь возможность выражать свои эмоции и видеть, что публику трогают эти эмоции, и она разделяет их. Если вы приведёте меня на праздник с кучей народу, мне будет трудно наладить контакты. Но то, чего мне не удаётся сделать в повседневной жизни, я достигаю посредством музыки на сцене. Что объясняет то важное место, которое она занимает в моей жизни. Но это не ради красивых платьев… и к тому же, в любом случае, я всегда в джинсах!

Скоро майские концерты в Олимпии: на что будет похожа ваша Олимпия 2006?
Там должно быть несколько сцен, потому что декорации будут изменяемые. Во всяком случае, такие они сейчас в компьютерной программе. Потому что изменяемые декорации у меня уже были, но в итоге они на самом деле не особенно изменялись! Будем надеяться, что эти будут на самом деле изменяться! Сцена будет перестраиваться в соответствии с песнями. Для интимных песен сцена будет очень маленькой. Для более весёлых песен она будет больше, с большим количеством света и эффектов. Мы стараемся создать разную атмосферу, разную обстановку, которые подчеркнут содержание песни. Концерт будет проходить несколькими блоками. В начале я хочу быть близкой к публике, так, чтобы мы могли познакомиться друг с другом, а потом всё должно развиваться и перейти к энергичной части, чтобы потом вернуться в средний блок, в среднем темпе, где будет возможность продолжать «зажигать», но спокойнее. Вот так я сейчас пытаюсь построить своё новое шоу. Мне на самом деле хочется, чтобы публика сразу же была покорена, с самого начала, так, чтобы она не уже не могла оторваться потом.

На Вашем альбоме есть очень красивая песня, опять-таки написанная Фредом Шато и Мари Жо Зарб, которая называется «Je peux tout quitter» («Я могу всё бросить»). После того, как Вы столько лет трудились, после такого количества работы и больших усилий, сейчас, когда Вы больше, чем когда бы то ни было заслужили свой статус известной и признанной артистки, Вы бы на самом деле могли всё бросить?
Это странно, потому что мне случается об этом думать, и я часто задаю себе вопрос, чтобы узнать, что бы делала, если бы прекратила всё завтра. Я плохо себе представляю, как бы я в моём возрасте снова начала учёбу на биофаке, 7-8 лет, но, может быть, больничная среда, санитарная помощь и контакт с людьми мне бы очень понравились. В то же время, наверное, мне нужно было бы отправиться этим заниматься в другую страну, потому что я ставлю себя на место пациентов, которые увидели бы, как к ним приходит медсестра, бывшая поп-певица — их бы это не очень успокоило! Мне было бы грустно всё бросить, понадобится время, чтобы оправиться от этого, но, наверное, мне это бы это удалось. Если бы эта профессия стала слишком серьёзной, это могло бы заставить меня всё бросить. Я всё бросила бы, если однажды маркетинг стал бы занимать слишком много места, а главное, взял бы верх над артистическим аспектом моей карьеры.

Интервью: Барт.

Share

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.