Paris Match (04/10/2016)

Наташа Сен-Пьер: «Я провела самый тяжёлый год в своей жизни»

Автор интервью: Клоэ Домингез

Её сын Бишенте родился с врождённым пороком сердца, но сегодня Наташа Сен-Пьер возвращается к нормальной жизни. После операции на открытом сердце её малыш выздоровел. «Пари-Матч» встретился с ней, и она рассказала нам о рождении Бишенте, его операции, своей сегодняшней жизни и о сотрудничестве с ассоциацией «Нежное сердечко» («Petit Cœur de Beurre»).

Пари-Матч: На пятом месяце беременности вы узнали, что у вашего сына сердечное заболевание, как вы отреагировали?
Наташа Сен-Пьер: Я не особенно беспокоилась. У меня есть двоюродная сестра с пороком сердца, которая прекрасно живёт с этим, поэтому в действительности я не осознала всей серьёзности. Но когда врач сообщил мне, что у моего ребёнка тетрада Фалло, он добавил, что иногда она сопровождается хромосомными перестройками. Именно это меня больше всего испугало. Были, конечно, и моменты сомнений. Сразу после того, как мне сообщили о болезни, я поехала в Канаду промоутировать альбом, и провела целый день, отвечая на вопросы журналистов. Поскольку было видно, что я беременна, все спрашивали меня: «И кто же будет — девочка или мальчик?». Я отвечала, что для меня это не имеет значения. Все говорили мне: «Лишь бы он был здоров, тогда всё прекрасно!». Было тяжело, потому что я уже знала, что он не здоров. И я тогда странно отреагировала: позвонила мужу и сказала ему, что мы обязательно должны решить, как назовём его. Потому что это означало, что он есть. В тот вечер мы приняли обоюдное решение назвать его Бишенте. Это было необходимо.

— Как вы готовились к родам в четыре последних месяца беременности?
— На седьмом месяце я узнала, что проблем с хромосомами нет, я почти успокоилась. Меня наблюдали врачи, и поскольку его болезнь была диагностирована в период внутриутробного развития, я знала, что буду рожать в больнице Некер, что моим малышом сразу же займутся. Единственное, что я хотела знать, смогу ли я взять его на руки сразу после родов.

— В итоге вы смогли взять его на руки?
— Роды прошли прекрасно, я смогла подержать его на руках в первые минуты, а потом врач Фанни Бажоль унесла его, чтобы сделать эхографию. Нам повезло, мы смогли вернуться домой с Бишенте. Оперировали его не сразу после рождения, чтобы он набрал вес перед операцией на открытом сердце.

«Быть может, последняя ночь с моим малышом»

— Значит, операцию Бишенте сделали, когда ему было 4 месяца?
— Именно так. Накануне операции мы с мужем приехали в больницу Некер, и на ночь я осталась одна с Бишенте. Муж уехал домой со всеми его вещами, коляской, одеждой. Именно эта ночь была для меня самой сложной. Потому что это была, быть может, последняя ночь с моим малышом. Ведь операция это риск. Конечно же, я не спала всю ночь и думала, что у меня нет даже пальто для Бишенте, чтобы отвезти его домой на следующий день после операции. Утром мы с мужем донесли его до входа в отделение и отдали на руки медсестре. Операции длилась четыре часа. Врачи велели нам не оставаться в больнице, где время течёт медленнее. Поэтому мы вернулись к себе домой — мы ещё жили в Париже — но не могли оставаться в гостиной и ждать. Так что мы сделали очень глупую вещь, которая, однако, заняла нас: моему мужу нужен был новый аккумулятор для мотороллера, и мы пошли его покупать. Но я с нетерпением ждала звонка от секретарши хирурга. Она назначила нам встречу в 13 часов в больнице. Хирург сказал нам, что всё прошло хорошо, и я смогла навестить сына в реанимационном отделении. Его на 12 часов погрузили в искусственную кому, чтобы он не чувствовал боли. Бишенте сильный мальчуган, и он быстро оправился. Нам повезло.

— С тех пор ваша жизнь вошла в нормальное русло?
— В первые четыре месяца его жизни я думала, что я обычная мама, думала, что у нас нормальная жизнь. Мы купали его, ходили гулять, делали фотографии, которые посылали родным и друзьям. Мы были уверены, что живём нормально. Но спустя два дня после операции он агукал в палате, и мы сказали друг другу: «Знаешь, а ведь у него же нет игрушек». Сами того не сознавая мы никогда не покупали ему игрушек, потому что не знали, будет он жить или нет. В действительности мы жили как в тумане, думая: «Может быть, нам подарили четыре месяца с малышом, давай получим от этого радость, быть может, потом он умрёт». Сегодня, хоть он и был болен, это ничего не значит. Если он будет хулиганить, то будет наказан, хоть я и «мама-наседка». Я думала, что буду строгой матерью, но нет. Мне всегда говорили: «Вот увидишь, когда становишься родителем, это всё меняет». Я не очень-то в это верила, но действительно, это полностью изменило мои взгляды на жизнь.

«Сегодня он обыкновенный мальчик»

— Сегодня Бишенте здоров?
— Он считается «полностью вылеченным», так написал врач в его медицинской карте. Мы из категории счастливых родителей. Сегодня он обыкновенный мальчик, он может заниматься спортом, может делать всё, что хочет. Ему нужно только раз в год посещать кардиолога. Но для проблем с сердцем причин нет, не более, чем у меня или кого-либо другого.

— Можно себе представить, какое вы испытали облегчение.
— Я, наверное, провела самый тяжёлый год в своей жизни. Но мы не сознаём, до какой степени мы сильны, пока не оказываемся перед лицом испытаний. Мы всё это пережили… нормально, на самом деле. Каждое новое испытание мы встречали лицом к лицу.

— С тех пор, как родился ваш сын, вы рассказывали о том, что с вами происходит, о больницах, операциях, в социальных сетях. Зачем?
— Из-за одиночества в больнице. Когда тебе сообщают хорошую новость, ты из деликатности не решаешься рассказать о ней другим родителям в отделении, потому что не знаешь, какое испытание им предстоит пройти. А когда тебе сообщают плохую новость, ты плачешь в одиночестве, и тебе кажется, что у них-то всё хорошо. Я хотела показать, что мы не одиноки: «Видите, я певица, но со мной происходит абсолютно то же самое». И именно это я хочу показать вместе с ассоциацией «Нежное сердечко».

Один ребёнок из 100 рождается с сердечным заболеванием

— Действительно, с тех пор вы патронируете ассоциацию «Нежное сердечко» («Petit Cœur de Beurre»).
— В больнице Некер я познакомилась с профессором Дамьеном Бонне, который является президентом ассоциации ARCFA (занимающейся исследованиями заболеваний сердца начиная от состояния зародыша и заканчивая взрослым возрастом), которую создали врачи ради научных исследований. Он рассказал мне об ассоциации «Нежное сердечко», созданной для семей детей, страдающих заболеваниями сердца. Её цель — улучшить качество жизни этих детей, когда они лежат в больнице, а также их родителей в том, что касается всяких важных мелочей, о которых мы и не задумываемся. Как, например, комнаты матери и ребёнка, которых нет в отделениях интенсивной терапии. Мы также хотим улучшить качество жизни младшего медперсонала, потому что когда медсёстрам хорошо живётся, они ещё лучше заботятся о наших детях. Например, мы отремонтировали комнату отдыха в отделении интенсивной терапии, она была очень старой.

— Как действует ассоциация «Нежное сердечко»?
— «Нежное сердечко» и ARCFA действуют вместе, чтобы осуществлять связь между семьями и больницами. Например, мы создали книжку для родителей, приезжающих в больницу Некер. Мы устраиваем благотворительные вечера, чтобы собирать пожертвования, необходимые для исследований, чтобы диагностировать заболевания сердца как можно раньше, даже внутриутробно, как было в моём случае, а также, чтобы искоренить некоторые патологии. Статистика ужасная: один ребёнок из ста рождается с сердечным заболеванием. Это очень много. Пример: муковисцидозом болеют намного меньше людей, чем сердечными заболеваниями. Но сердечные заболевания, в большинстве случаев, излечимы, и тем лучше — проблема в том, что на исследования нет достаточного количества денег. Ужасно говорить такое, но для донорства нет достаточного количества смертей.

Оригинал интервью

Share

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.